С чего начать знакомство творчеством бродского

У исследователей творчества Бродского особый интерес вызывает проблема собой скорее первый опыт знакомства с метафизической поэзией. . этом совершенно очевидно как стремление интервьюеров начать разговор о. Постепенно стихи и проза Иосифа Бродского стали привычной строкой не его творчества – от первых значительных стихотворений до того, что но за полтора десятка лет, прошедших с первого знакомства с ними, . и Властью. Можете начать с Пушкина и Николая I - не ошибётесь. Иосиф Бродский умер в году, похоронен поэт в Венеции. В день Я бы хотел начать сегодняшний разговор серьезно, я в некотором роде как поклонника и пропагандиста творчества Иосифа Бродского. Что . скоро после этого знакомства обжигающего и которое, конечно, стало.

Такой трёхзвенный боевой цеп, соединённый через точки с запятой. А ничего, с гуся вода. Замечательные, превосходные стихи, подлинная лирика. Вот только запоминается на всю жизнь. Действительно — на всю жизнь. Единственное, чего мне в этом анализе недостаёт, — так это упоминания о просодике, ритмике. А это — очень приспособленный к передаче живой русской речи анапест то в 4, то в 5, а то и в 6 стоп с нерегулярным пропуском слогов. Очень интересно и необычно написала о Бродском и Марина Кудимова.

Однако её работа слишком обширна, чтобы говорить здесь о ней хоть сколько-нибудь подробно, поэтому всем интересующимся предоставляю ссылку на первую главу: Возвращаясь же к статье Дм.

Мельникова, не могу не порадоваться такому в ней замечанию: В высшей лиге играют только большие и самостоятельные. И не моя… Давайте прикинем: Гигантское количество унылых бродскофилов. Исключением, быть может, стал летний и в том же возрасте ушедший москвич Илья Тюрин, преодолевший прививкою Бродского традиции русской философской лирики. Теперь давайте загибать пальцы, кого родил Андрей? Это — только навскидку. Если заняться вычислением, список будет очень внушительным.

Если же принять во внимание слова Мельникова, то ни Иосиф никого не родил, ни, в равной мере, Андрей. Таким способом могут появляться только нежизнеспособные клоны. Живой, самостоятельный поэт — это всегда сплав очень многих направлений. Не эклектическая мозаика, а именно сплав. Ну а словесные дуэли между, скажем, Бродским и Вознесенским меня вообще мало трогают.

Потому что они оба мне дороги, каждый по-своему. Равно как и многие. Смешны вообще всякие водоразделы, размежевания, пограничные столбы — особенно после смерти.

Им ведь обоим не повезло: Но, поскольку речь в данном случае идёт о Бродском, то давайте-ка подсчитаем нанесённый ему 6.

Нобелевский ущерб Начнем с высказывания Ахматовой, которое, по-моему, у всех на слуху — насчёт биографии, которую делают нашему рыжему. Честное слово, пересказывать в преамбуле его биографию мне было нелегко — такую уже оскомину она набила. Самое интересное, что толки, возникавшие вокруг его имени отнюдь не по поводу стихов, а в связи с какими-то внешними обстоятельствами, очень сильно раздражали и его.

Ибо он как в своё время и Маяковский считал себя интересным именно тем, что он — поэт. Обозначая себя орудием языка, как мог Бродский радоваться какой-то своей внеязыковой известности? Не так уж это всё и интересно, Соломон. У Волкова это вызвало приступ недоумения: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом!

И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Нет, я не придумываю! Я говорю об этом так, как на самом деле думаю! И тогда я думал так. Я отказываюсь всё это драматизировать!

Какой сборник Бродского стоит почитать первым для знакомства с его творчеством?

А время, проведённое в ссылке, в деревне Норенская, Бродский называл самым счастливым в своей жизни. Именно в ту пору он изучал английскую поэзию, в том числе творчество Уистена Одена: Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что ещё в году английский поэт сказал: Всё просто и понятно: Нет у него в отличие от какой-нибудь звезды шоу-бизнеса нужды в скандалах, которые подогревали бы интерес к нему публики.

Единственная его забота, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы быть прочитанным и понятым. Нет жажды ни лавров, ни премий… Так что порой мне в голову приходит и вообще кощунственная мысль: Бродскому сильно навредила его Нобелевская премия.

Конечно, растут тиражи, а следовательно, и читателей потенциально становится больше, но одновременно растёт и уровень известности лишь понаслышке. Почему вредна такая известность? Потому что поэт зачастую многими по-прежнему не прочитанный! Обиднее всего, что и отказ от премии ничем не поможет: Должны были поддерживать престарелые родители, потому что он не мог зарабатывать деньги, будучи уже взрослым мужчиной.

И это все вместе, у него не было таких амбиций — вот, пускай бы меня напечатали. Он туда не рвался, он показывал, он давал стихи. Тут надо затронуть еще одну тему, ведь Бродский не был шестидесятником, он не Евтушенко, не Вознесенский, не Рождественский, которые, как известно, возненавидели Сталина и прославляли в своих стихах Ленина. Мы как дети Ахматовой в таком смысле каком-то, по крайней мере, мне и моему брату Ахматова говорила: Вот такая у нее была фраза по отношению к. Ахматова отличалась от, например, Пастернака и Мандельштама тем, что у нее никогда не было иллюзий по отношению к советской власти.

Ее заставили написать цикл "Слава миру", как некую взятку потребовали, чтобы выпустить сына. Взятку взяли, а сына не выпустили.

Иосиф Бродский: greatest hits для начинающих - Кафедра. Практикум

Так вот поэтому у Бродского, как у всех нас, не было никогда никаких иллюзий, мы об этой власти знали. И оценивали ее так, как она того стоит, со всем либерализмом Хрущева.

Кстати сказать, Ахматова после 20 съезда иногда говорила: Но когда арестовали Бродского, она перестала говорить эту фразу, потому что Бродского арестовали в хрущевские времена и сослали.

Вот это очень важный мне кажется момент. Как вы воспринимаете коллизию "поэт и власть" на примере Бродского? Я бы поспорил с моим уважаемым коллегой. Я думаю, что особенных терзаний по поводу того, что его не печатали, Бродский не испытывал. Не имею счастья знать поэта лично, я все-таки знаю и чувствую его стихи, мне кажется, он там все сказал очень определенно. Кстати, если мы действительно соглашаемся с тем, что он все знал про советскую власть и все знал про Сталина, то тогда, конечно, он должен был все знать и про союзы писателей, про книги, которые издаются и выходят.

В общем-то, наверное, может быть он сожалел, но то, что не переживал по этому поводу — это очевидно. Бродский был стоиком и этот стоический норов его, он очень дорожил этим качеством.

Он очень дорожил своей абсолютной тотальной свободой, которую он воспитал с самого раннего возраста в. Его взаимоотношения с властью были очень странными. И мне кажется, главная строчка Бродского на эту тему звучит так: Наталья Иванова, заместитель главного редактора журнала "Знамя", считает, что Бродский уже вошел в пантеон мировой поэзии.

Бродский, несмотря на свою элитарность, казалось бы, стал очень важным и все расширяющимся фактором не только мировой, но нашей, русской культуры, которая продолжает чувствовать свою изолированность. Тоска наша по мировой культуре уже им утолена.

Какой сборник Бродского стоит почитать первым для знакомства с его творчеством?

И вот всемирная отзывчивость, о которой говорил Достоевский в своей знаменитой речи, она и существует в Бродском. Может быть совсем самое главное состоит в том, что Бродский уже вошел в пантеон русской мировой поэзии. И это понимают не только читатели такой особой сложной культуры, но и те читатели, на которых поэзия Бродского действует на биологическом уровне. Потому что в ней есть особая музыка, которая вводит в его поле совсем других, может быть не так образованных, не так знающих поэзию людей.

Здесь есть удивительная гармония интеллекта, ума и таланта. Слушаем вопрос из Ленинградской области от радиослушателя Геннадия. Вопрос к протоирею Михаилу Ардову. Отец Михаил, по вашему мнению, почему после падения коммунистического режима Иосиф Бродский все-таки не возвратился в Россию? Этому что-то помешало или были какие-то препятствия к возвращению? Вы знаете, я на эту тему, хотя мы с ним виделись в Америке, я на эту тему его не спрашивал. Но я знаю, что у него была очень большая обида на власти советские, которые не пустили его на похороны родителей.

Знаете, что я хочу сказать, наш собеседник почему-то решил из моего монолога, может быть я неправильно выразился, что Бродский переживал, что его не печатают. Нет, конечно, он не рвался в советскую литературу, в советские журналы, цену которым он. Но все вместе, весь этот его быт.

Я просто расскажу то, что я хорошо помню. Когда я узнал в Москве, что Бродский уезжает из страны, я специально поехал в Питер, чтобы с ним попрощаться. Мы тогда считали, что все мы расстаемся вовеки, поскольку мы не рассчитывали, что советская власть так быстро развалится. Я пришел к ним домой, позвонил в коммунальную квартиру, дверь открыл его отец Александр Иванович, провел меня в комнату. В комнате за большим дубовым столом сидел Иосиф и ел столовой ложкой из стеклянной банки совершенно немыслимые консервы - свинину с горохом.

Его отец показал мне рукой и сказал: А дальше мы с ним провели практически целый день, потому что он ходил по всяким советским учреждениям — военкомат, ЖЭК, по всяким таким местам и оформлял выездные документы, и всюду возникали какие-то бюрократические препятствия. Он звонил в ОВИР все время из автомата, попросил помощи, совета. А там, как я понимаю, гэбэшники сидели. И все это, в конце наших путешествий, я помню, как мы шли прямо около его дома вдоль ограды церкви знаменитой Спас-Преображения.

И он остановился, характерным жестом ударил по лбу ладонью и произнес фразу, которую я запомнил на всю жизнь. Вот это я запомнил на всю жизнь. Как по-вашему, повлияло вынужденное изгнание на творчество Бродского?

Это было, конечно, одно из важнейших событий и творческой, и не творческой жизни. Безусловно, стихи Бродского до и после изгнания — это стихи человека, который пытается прожить другую жизнь. Он даже выразился в одном из стихотворений, что человеку нужно как минимум прожить еще одну жизнь.

Конечно, и даже опять, если возвращаться к книге, которую я вспоминал, 72 год обозначен в его собраниях как такая точка, которая меняет собственно и поэта, потому что поэта не может не изменить пребывание вне родного языка. То, что он очень сильно переживал разлуку с родиной, то, что он до слез переживал, у меня есть свидетельства, воспоминания людей, которые, слушая его лекции в Америке, видели, что происходит с Бродским, насколько ему больно до слез переживать оторванность от речи.

Конечно, даже такой человек очень твердый, очень стоический, как Иосиф Бродский, не мог устоять перед этой трагедией. Безусловно, это возникшая тема, она была с ним все время, он все время к ней возвращался, все время. А причины, по которым он не вернулся в Россию даже в качестве гостя, я думаю, о них очень сложно говорить.

Наверняка это какой-то клубок не только из политических воззрений, но и личных обстоятельств, связанных со всем, в том числе и серьезным романом, который у него. Это какая-то очень серьезная история и, я думаю, не время об этом говорить в качестве гипотез. Когда будет открыт архив Бродского, как известно, сейчас в большой степени закрыт, об этом говорит Иосиф в завещании, мы узнаем ответ на этот вопрос.

Но пока лично мне он неизвестен. Кинорежиссер Олеся Фокина, автор документального фильма "Ангелов почта" об Иосифе Бродском, ощущает его присутствие в современной литературе. Иосиф Александрович однажды сказал, что поэт с помощью одного слова может оказаться там, где до него никто не бывал.

  • Читая Бродского
  • «Книга Бродского состоялась такой, какой ее хотел видеть Лосев»

Вот эти слова определяют поэзию Бродского. Он действительно оказался там, где до него никто не бывал. На самом деле он снова прожил эти 14 лет, которых нет физически рядом с нами.

Но его поэзия продолжает жить, мы продолжаем жить в этой поэзии, и он продолжает жить в. Он отлично понимал, видимо, из какой страны он уехал. Эта страна, какой была, такой она и остается. Я вспоминаю слова его: На закате ревут, возвращаясь с полей муу-танки: В "Кентаврах" есть такие слова. Эта местность этих сапог цвета сырой портянки это страна, из которой он уехал. Обычные люди могут это вынести, а он не мог это вынести, он захлопнул за собой дверь, он больше не желал всего этого видеть.

Я, честно сказать, связь с ним налаживать стал только в 90 годах. Я думаю, что по телефону перезванивались, тогда можно было, переписка. Я только когда в 92 году послал свои мемуары, поскольку и о нем, и об Ахматовой, тогда как-то мои с ним отношения возобновились. А кроме того, поскольку я принял священный сан, служил в провинции, круг моих друзей отчасти распался, поэтому возобновилось это в 90 годы. Кто-то, наверное, может сказать, что он более активно этот промежуток летний был с ним в связи.

Слушаем вопрос москвича Владимира Анатольевича. Я хотел бы сказать два момента. Он очень сильно зависит от того, кто читает его стихи. Второй вопрос я хотел спросить. Иосиф Бродский очень высоко ценил русский язык как таковой и его фразы о том, что русский язык — это последнее прибежище для поэзии, и вторая фраза его знаменитая о том, что поэзия будет жива до тех пор, пока существует на земле русский язык. Таким образом он очень ощутил поэтичность языка и, мне кажется, он неотрывен от русской поэзии и от русской литературы именно в этой связи.

Кого из актеров читающих Бродского вы бы выделили? Да, это сложный вопрос. Я бы назвал, наверное, прежде всего Иру Михайловскую, она не актриса, но то, как она читает стихи Иосифа Бродского - это большая ценность. Вообще актерское чтение стихов Бродского — это проблема. Конечно, Бродский сложный поэт, это сложный синтаксис. И вообще стихи Бродского сложно читать вслух со сцены - это отдельная история, отдельная, наверное, наука, и мы только должны начинать этим заниматься.

Я не могу никого из актеров отметить как некий канон. Евгений Рейн, поэт и друг Иосифа Бродского, размышляет о значении его личности для русской литературы. Бродский сделал последний шаг в развитии русской поэтической традиции, которая началась Ломоносова, прошла через Пушкина, Некрасова, Блока. Громадное значение в том, что он вернул мысли буквально тысяч людей к нормальному масштабу мышления.

Бродский был одним из первых людей, который понял, что человеческое существование находится в гораздо более масштабном поле, таком вселенском, время и пространство, история, жизнь и смерть. И он закрепил это в своих стихах, не только в стихах и опытом жизни, и в своей эссеистике. Это пример интеллектуальной свободы, пример того, что человек есть единица измерения универсума.

Читая Бродского — Блоги — Эхо Москвы,

Бродский нас опять вернул на эту стезю и в этом, мне кажется, его непреходящее значение. Насколько удачно, по-вашему, складывается посмертное изучение творчества Бродского в нашей стране, в мире? Вы знаете, я немножко от этого отстранен. Сейчас в Петербурге была специальная конференция в музее Ахматовой и там были люди вполне замечательные, тот же Михаил Мейлах, который сегодня здесь звучал, его голос и Наталья Борисовна Иванова, как я знаю.

Так что изучение происходит. Мне кажется, я недавно видел по "Культуре" вечер современного моего любимого поэта Тимура Кибирова, который говорил, что аудитория поэзии сужается в нашей стране, и в конце концов, она приблизится к тому, что сколько людей пишут стихи, столько их и будут читать.

Это печально, даже хотя я как священнослужитель должен быть печалиться о чем-то другом, но это тоже печально. Потому что эта попса, это бескультурье, которые господствуют, они, конечно, удручают. Согласны ли вы, что аудитория поэзии сужается?

Я не соглашусь с Кибировым и уважаемым Ардовым в таких пессимистических прогнозах. Я думаю, что любовь к стихам, к речи и понимание того, что было сказано Бродским и в разных стихах, и в нобелевской речи, здесь уже цитировались слова из этого выступления, но я напомню о том, что Бродский говорит о высшей ценности поэзии не просто в творческом понимании, а в антропологическом.

Он говорит, что коли речь отличает человека от животного, то поэзия, будучи высшей формой организации речи, и есть его, человека, видовая цель. Я думаю, что для того, чтобы осознать и разделить эту мысль великую, я наверняка неточно процитировал нобелевскую лекцию, но я действительно считаю, что так оно и.

Не надо быть обязательно поэтом достаточно быть творческим и свободным человеком. Я думаю, что в России таких людей немало, и мне кажется, не меньше, чем в 70 годы. Слушаем вопрос из Нижегородской области от радиослушателя Владимира. Отец Михаил, вот такой вопрос: Первый вопрос, я думаю, что мы все люди разумные и взрослые понимали, что этот режим рухнет. Мы считали в те времена, что на наш век его хватит, что мы умрем в такой брежневской стагнации.

Так мы все считали. Мы не понимали, что там замыслено между правителями все обрушить и все расхватать. Этих замыслов мы не знали. Что же касается нобелевской премии, я не думаю, что специально на нее нацеливался смолоду. Но то что он был самодостаточен, то, что он понимал какой ему достался дар от Бога поэтический и что это его прямое дело, для этого он рожден — это он осознавал прекрасно. И соответственно в свое время достойно и заслуженно получил нобелевскую премию.

Вы были знакомы с несколькими лауреатами нобелевской премии, можно ли считать Бродского продолжателем той классической линии российской поэзии Серебряного века?

Я могу сказать еще несколько слов. Сегодня день рождения Бродского, а следующее воскресенье будет ровно 50 лет со дня смерти другого нобелевского лауреата Бориса Леонидовича Пастернака. Так получилось, что я знал и Бориса Леонидовича, правда, я был совсем еще юным. Но в 60 году я как раз кончал университет, я был на его похоронах в Переделкино.

И безусловно, Бродский, он как поэтическая часть и дитя Ахматовой, но не только Ахматовой, на самом деле его любимым поэтом Серебряного века была Марина Ивановна Цветаева, вот это безусловно. Он о ней всегда говорил замечательно, есть эссе об одном из стихотворений, оно называется "О стихотворении Цветаевой". Кроме того он высочайшим образом ценил Мандельштама.

Я помню в каком-то его интервью, как он читал американскому нобелевскому лауреату, с листа переводил стихи Мандельштама о Петербурге.

Он все это прекрасно знал и все это впитал. Тут можно сказать, что он действительно был внук, если не дитя, то, по крайней мере, внук великих поэтов Серебряного века. Как он вошел в круг ваших друзей вашей семьи на Ордынке? Надо сказать, есть такая книга, написанная Соломоном Волковым, "Беседы с Бродским", там есть почти целая страничка, где он описывает так называемую "Ахматовку".

Пастернак, который в 50 годах очень часто бывал, к Ахматовой уже тогда, в особенности после хрущевской оттепели приходило довольно много посетителей. У нее могли встретиться самые неожиданные люди.